Потерянный страх

Этим летом мне случилось практически об одном и том же разговаривать с несколькими очень разными людьми. Один из них — мой лучший и самый старый друг, что нынче живет в Германии. Другой — добрый знакомый, что вернулся из эмиграции в Беларусь. Третий — совсем молодой парнишка, проработавший лето в Америке. Разговаривали, среди прочего, об одном и том же: «здесь и там, плюсы и минусы». Одна мысль совпала полностью, хотя приходили к ней разными путями. Работавший в Америке парнишка назвал это «нулевой вертикальной динамикой». Друг мой старый выразился еще проще: «В ближайшие двадцать лет мое положение сильно не изменится. Буду работать, не буду — что остаток с зарплаты, что пособие дадут примерно одинаковую сумму в месяц, которой можно будет свободно распорядиться». Примерно о том же говорил и вернувшийся из Израиля знакомый.

Общий вывод: в таком обществе (обществе Миранды и Нейта, если хотите) жить… не страшно. Сорвешься — особо далеко не упадешь.

Но и не перспективно: будешь надрываться — тоже далеко не продвинешься. В этих условиях, как скептически усмехается мой друг, работают только те, кто почему-то хочет работать. Поскольку живут они не намного лучше безработных. Или наоборот, безработные живут не намного хуже их. А порой и лучше.

У нас иное. В 90-х годах даже пить стали меньше: возможности, возможности, возможности перли отовсюду. Только успевай, только хватай. Но и страха было поболе: кто по тюрьмам, кто в могиле. Повешенные дома на проволоке, утопленные в бетоне, обожженные утюгами — все это было не в книгах и фильмах, не в бандитских притонах и криминальных подвалах, а рядом, рукой подать. У соседей, у друзей, у знакомых…

Сейчас это тоже есть. Даже рядом. О чем-то подобном недавно вел речь, прикрывая телефон рукой, мой сосед в самолете. Нервничал, бледнел, разговаривая с одними, угрожал и наливался кровью, перезванивая другим. Но все-таки сейчас это уже не так открыто и на виду.

Впрочем, жизнь тихонько стабилизируется. Налаживается J. Возможностей становится поменьше: все крупное вроде бы поделили. Страха тоже поменьше. Поделившие наводят порядок. Пить опять стали больше. Возможности позакрывались, осталось «проводить время» повеселее. Но в сравнении с благоустроенными «западными демократиями» вертикальная динамика все еще посильнее будет. И упасть можно в крайнюю нищету. И подняться внезапно и круто. Можно.

Больше страха — больше возможностей. Видимо, это прямая пропорция. Кстати, она подтверждается еще и другой давно подмеченной закономерностью. Приезжие (в Москву из провинции, в провинциальные столицы из сел, в богатые страны из стран победнее) работают лучше, больше, пробиваются энергичнее, выкладываются полнее. Почему? Они еще не потеряли страх. Им есть куда падать.

Потерянный страх